←  Назад

Опубликовано в ЖЖ 11-го ноября 2013.

эпиграф

Был у меня приятель. Познакомились мы на ру_блэке, списывались в аське, встречались в Питере, созванивались в скайпе, музыкой через его ftp обменивались, а когда эго моё с коломенскую версту выросло, некрасиво обидел я его, а он, нахохлившись, говорит: «прощенья проси, неблагодарный, или сукой бушь!» Я — в отказ. Ну и выфрендил он меня из вконтакта и жж.

Разумеется, я во всём винил именно его, и даже потом пьяный звонил ему, спрашивал, как долго он планировал дуться, и зачем вообще он всё подстроил. Но ни в планы посвящённым не остался я, ни прощённым не стал. Даже после международного звонка.

Так вот: люди приходят и уходят, but this blood is forever но память о них остаётся. Отличной памятью о приятеле служит открытый им → мне → супердиск с записями произведений Сергея Прокофьева для хора с оркестром, особый для меня интерес на котором представляет «Здравица». И это ни для кого не секрет, — более того, многие из тех, с кем мы продолжаем регулярно общаться, могут спросить не устал ли я о ней трепать своим шершавым языком. Не устал. Вызовите врача.

Известно, что с восприятием песенных текстов на слух у меня большие проблемы. Поэтому для ознакомления с лирикой всегда приходится держать перед глазами слово печатное. Со «Здравицей» это не очень прокатило, потому что все поиски вели на две всего страницы во всём интернете, и те с таким вариантом текста, который как-то не совпадал с тем, что пелось на записи. Мозгом пошевелив, просёк, что искать правильный вариант естественно в полном собрании сочинений в библиотеке.

Дело это как-то само собой откладывалось, ибо острой необходимости не знало. Да вот на днях зашёл разговор с господином ТТ из Абигора об их новой (ваще-то я винилом не увлекаюсь) семидюймовке, чудом мне доставшейся. Слушать её я не спешил: нормальный рип рано или поздно появился бы на трэкере, а своего проигрывателя пока не держим. А ТТ спрашивает: слушал, мол, пластинку-то? Я — не, говорю. А потом прикинул, что в библиотеке вертаки есть — чё не послушать и не цифрануть заодно?! (Если кому рип нужен — сообщайте, залью. Качеством он не финварговский, но услышать можно всё.)

Так вот я всё не о том. В библиотеке, слава Богу, не позабыл заглянуть в собрание сочинений, и пролистав несколько томов, в 16а нашёл искомое. Фоткать на месте было тупо — на телефон да 70 страниц-то. Решил сканировать. Договорился с библиотекарем взять его на дом на выходные, хотя вообще их там не выдают.

Дома начал следить по тексту и партитуре — всё сходится. А ответ на вопрос, почему не сходилось с другим вариантом, приходит сам собой: в «моём» варианте про Сталина — ни слова, а в другом — который в интернете — ни слова мимо Иосифа Виссарионовича. Правка очевидна. Тут же нахожу статью пианиста и гражданина нєзалєжной Артёма Ляховича, в которой он подтверждает почти очевидное: «впоследствии, в годы „оттепели“, текст был адаптирован Алексеем Машистовым в соответствии с новыми политическими условиями».

И, значит, сижу, читаю, кайфую — так приятно следить по партитуре! Но чем дальше, тем как-то тяжелее на душе становится. И всё тяжелее и тяжелее. Чем дальше следишь, тем живее ощущаешь присутствие какого-то призрака лжи, лицемерия и тотальной несправедливости. Слушаешь ещё дальше (прости-хосподи за масштаб), и на уровне даже не визуальной, а какой-то «памяти эмоций», «памяти ощущений» начинаешь будто вновь проживать всё, о чём поётся в песне. Конечно, никаких воспоминаний у меня нет и быть не может о тех временах. Да и всё, пожалуй, что есть — это из детства отцовский рассказ, про прадеда, посаженного за отказ вступать в колхоз, и свежий в памяти дедовский рассказ про детство в голодомор, про колхоз, родителей и их судьбы — всё это он мне весной рассказывал. Ощущения от всяких других нелёгких воспоминаний разных людей о жизни в 30-е и 40-е, которые как-то сами приходили в этом году. (Правдюк вот Виктор со своим циклом «День за днём» сильно на меня в этом году подействовал.) И вдруг — я уже знаю, как народ неслабо настрадался.

И вот сидишь, слушаешь «Здравицу», по тексту следишь, знаешь, и сами слёзы на глаза наворачиваются. А в конце… Такая безысходность! Совсем непостижимые красота и мощь, до дрожи пробирающие. Какие слова!!

Да вы сами послушайте, по тексту последите (именно с музыкой). Исполнение лучше то, что слева — в редакции Машистова. Там Светланов дирижирует. Это нечто.

(Ниже, под текстом, приведена вокальная партитура (ред. Машистова) — для тех, кто ещё ноты может читать. С партитурой эффект усиливается, мне кажется.)
«Народный» текст в (поздней) редакции Машистова. Оригинальный «народный» текст.
Никогда так не было поле зелено.
Небывалой радости всё село полно.
Никогда нам не была жизнь так весела.
Никогда досель у нас,
никогда досель у нас рожь так не цвела.

По-иному светит нам солнце на земле:
Ой, видать, в Москве оно,
Ой, видать, в Москве оно
Побыло, побыло в Кремле.

Я качаю колыбельку: „Спи, моё дитя!
Тёплый ветер веет с поля, над тобой летя.
Он в степи по нивам ходит золотой волной.
Он поёт нам об Отчизне, о земле родной.
Будешь ты при коммунизме жить, сыночек мой.

Ой, бела в садочках вишня, как туман, бела.
Жизнь моя весенней вишней нынче расцвела!
Ой, светла, она, мой милый, как весна светла.
Это счастье нам с тобою Партия дала.

Знай, сынок мой ненаглядный, что её тепло...
Ты поймёшь, мой ненаглядный, что её тепло
через боры, через горы до тебя дошло.
Через боры, через горы до тебя дошло“.

Через боры, через горы.

Ой, бела, бела в садочках вишня, как туман, бела.
Жизнь у нас весенней вишней расцвела,
расцвела, расцвела, расцвела, расцвела!

Если б молодость да снова вернулась,
если б Кокшага-река на север побежала,
если бы глаза мои блистали как в семнадцать лет,
если бы щёки розовели как яблоко спелое,

я бы съездила в Москву,
в Москву, город большой,
в Москву, город большой.
Я б о ней сложила песню
во славу Отчизны и Партии.
Отчизны и Партии.

Если б Ленин мог увидеть, как живёт у нас народ,
как живёт народ, работает,
он за труд хороший, труд хороший похвалил бы нас.
Он бы как отец, да, как отец улыбнулся нам,
глянул бы приветливо,
говорил бы с нами, говорил бы с нами весело, ласково. Ой!

Если б Ленин мог увидеть, как живёт у нас народ,
как живёт народ, работает,
как мы по полям, полям колхозным трактора ведём,
как в степи голодной мы хлеба, да, мы хлеба растим,
заставляем нам служить реки быстрые.
Ой, не перед нами ли тайга да расступается.

Там огни горят, города встают.
Ой, не наша ли земля — раскрасавица
нам дары приносит щедрые!

Если б Ленин мог увидеть, как живёт у нас народ,
как живёт народ, работает,
он за труд хороший, труд хороший похвалил бы нас.
Он бы как отец, да, как отец улыбнулся нам,
глянул бы приветливо, весело.

Он говорил бы с нами ласково.
Ах, да как бы он за нас был рад!

Ой, вчера мы песни пели да гуляли!
Не подружке русу косу расплетали,
Ой, не замуж мы Аксинью выдавали,
ой, в Москву на съезд Аксинью провожали.

В Москву-город провожали мы, в столицу.
Как невесту наряжали молодицу.
Выходила свет-Аксинья за ворота:
подносили ей цветы мы в знак почёта.

Всем колхозом депутатку провожали мы.
С ней столице наш привет посылали мы.

Если б Ленин мог увидеть, как живёт у нас народ,
как живёт народ, работает,
он за труд хороший, труд хороший похвалил бы нас.
Он бы как отец, да, как отец улыбнулся нам,
глянул бы приветливо,
говорил бы с нами, говорил бы с нами весело, ласково.

Много бед и горя, и невзгод.
Много бед и много горя ведал при царизме наш народ.
Партия в борьбу нас повела, в борьбу за счастье повела.
Мужеством сердца людей зажгла, огнём сердца людей зажгла.
С нею светлым ленинским путём, с ней светлым ленинским путём
день за днём к победам мы идём, к победам новым мы идём.

Ой, глядит, глядит с надеждой вся земля
на огни лучистых мирных звёзд Кремля.
Не заходит солнце счастья над страной.
И поём мы славу Партии родной!

Слава! Слава!
Никогда так не было поле зелено.
Небывалой радости все село полно.
Никогда нам не была жизнь так весела.
Никогда досель у нас,
никогда досель у нас рожь так не цвела.

По-иному светит нам солнце на земле:
Знать, оно у Сталина,
Знать, оно у Сталина
Побыло, побыло в Кремле.

Я пою, качая сына на своих руках:
„Ты расти, как колосочек, в синих васильках.
Сталин будет первым словом на твоих губах!
Ты поймешь, откуда льется этот яркий свет.
Ты в тетрадке нарисуешь сталинский портрет.

Ой, бела в садочках вишня, как туман, бела.
Жизнь моя весенней вишней нынче расцвела!
Ой, горит, играет солнце в светлых каплях рос!
Этот свет, тепло и солнце Сталин нам принес.

Ты поймешь, мой ненаглядный, что его тепло,
Ты поймешь, мой ненаглядный, что его тепло
Через боры, через горы до тебя дошло.
Через боры, через горы до тебя дошло“.

Через боры, через горы.

Ой, бела, бела в садочках вишня, как туман, бела.
Жизнь у нас весенней вишней расцвела!
Расцвела, расцвела, расцвела, расцвела!

Если б молодость да снова вернулась,
если б Кокшага-река на север побежала,
если бы глаза мои блистали, как в семнадцать лет,
Если бы щеки розовели, как яблоко спелое,

я бы съездила в Москву,
в Москву — город большой,
в Москву — город большой.
Я б сказала спасибо большое,
спасибо Иосифу Сталину.
Иосифу Сталину.

Он все слышит-видит, слышит-видит, как живет народ,
как живет народ, работает.
За хороший труд, за труд хороший награждает всех.
Он в Москву к себе, в Москву к себе приглашает тех,
он встречает ласково,
говорит со всеми, говорит со всеми весело, ласково. Ой!

Он все слышит-видит, слышит-видит, как живет народ,
как живет народ, работает.
За хороший труд, за труд хороший награждает всех.
Он гостей проводит, да проводит в светлы горницы,
он садит за столики, за дубовые.
Порасспросит всё, да порасспросит-поразведает:

Как работают, чем нуждаются?
Как работает народ, чем нуждается?
Сам даёт советы мудрые.

Он все слышит-видит, слышит-видит, как живет народ,
как живет народ, работает.
За хороший труд, за труд хороший награждает всех.
Он в Москву к себе, в Москву к себе приглашает тех,
он встречает всех очень весело,

Он всех встречает очень ласково,
Мудрые советы сам дает.

Ой, вчера мы песни пели да гуляли!
То не русую мы косу пропивали.
То не замуж мы Аксинью выдавали, —
В гости к Сталину Аксинью провожали.

В Москву-город провожали мы, в столицу,
как невесту наряжали молодицу.
Выходила свет-Аксинья за ворота:
хороша собой, красива в новых ботах!

За околицу Аксинью провожали мы.
С нею Сталину привет посылали мы.

Он все слышит-видит, слышит-видит, как живет народ,
как живет народ, работает.
За хороший труд, за труд хороший награждает всех.
Он в Москву к себе, в Москву к себе приглашает тех,
он встречает ласково,
говорит со всеми, говорит со всеми мудро и весело.

Много, Сталин, вынес ты невзгод
И много муки принял за народ.
За протест нас царь уничтожал.
Женщин без мужей он оставлял.
Ты открыл нам новые пути.
За тобой нам радостно идти (с тобой нам радостно идти).

Твои взоры — наши взоры, вождь родной!
Твои думы — наши думы, до одной!
Нашей крепости высокой — знамя ты!
Мыслей наших, крови нашей — пламя ты,

Сталин, Сталин!

001 012 013 014 015 016 017 018 019 020 021 022 023 024-1 024-2 025 026 027 028 029-1 029-2 030 031 032 033 034 035 036 037 038 039 040 041 042 043 044 045 046-1 046-2 047 047-1 048 048-2 049 050 051 052 053 054 055 056 057 058 059 060 061 062 063 064 065 066 067 068 069 070 071 072 073 074 Том 16а

Оригинальный текст — что надо. Однако, сомневаюсь, что на общем фоне лизоблюдской литературы он сильно выделялся. А текст в редакции Машистова, хоть и лишён упоминаний о Сталине, мне кажется в разы сильнее. Почувствуйте, сколько цинизма вложено в последнее четверостишие. Особенно, когда читаешь его вместе с музыкой — там же такой напор шквальный идёт!

Оригинал:

Твои взоры — наши взоры, вождь родной!
Твои думы — наши думы, до одной!
Нашей крепости высокой — знамя ты!
Мыслей наших, крови нашей — пламя ты,
Сталин, Сталин!


Редакция:

Ой, глядит, глядит с надеждой вся земля
на огни лучистых мирных звёзд Кремля.
Не заходит солнце счастья над страной.
И поём мы славу Партии родной!
Слава! Слава!


Вы только вдумайтесь: «мирные звёзды Кремля»!!! Это в нашей-то стране! Какой цинизм!
И так каждое слово в этом финале. Силы высасывает.

А это Грусть и Печаль. И Тоска.




Но в конце… в конце мне, всё же, чертовски повезло носить в сердце эту страну: любить её, испытывая при этом одни недобрые переживания, ругать её, непрерывно заблуждаясь, хвалить её, привирая и стыдясь, ненавидеть её... и прощать. Чтобы всегда быть с ней. С ней, которая не ждёт.

Спасибо, П.
Посвящаю М.